Концепция диффузионизма

Ряд наиболее популярных теоретических учений, пришедших в Германии, Австрии, Швейцарии, англосаксонских и других странах на смену «теории развития», называют в этнологической литературе обычно собирательным термином диффузионизм. Основанием для этого служит то, что для большинства крупных этнологических учений конца ХІХ и начала ХХ в. в большей или меньшей мере был характерен поиск причин изменения культур в процессах диффузии . Однако и использование самого термина, и правомерность определения им теоретических основ немецкоязычной этнологии того времени вызывает большие сомнения. Дело в том, что большинство исследователей прошлого (в том числе и сторонники теории развития), а также нашего времени не сомневаются в факторе диффузии в развитии культурных явлений.

Все дело в том, какое место уделяется культурной диффузии - определяющее или наряду с другими действующими факторами. Что касается немецкоязычных этнологов, то лишь немногие ученые стояли на позициях примитивного прямолинейного диффузионизма. Большинство же исследователей ставили проблему значительно шире. В качестве примера можно привести труды географа и этнолога Георга Герлануа (1833-1919), которого иногда называют основателем немецкого диффузионизма.

К числу диффузионистов, хотя и без особого основания, относят известного эволюциониста Генриха Шурца (186З- 1903) и африканиста В. Шильде. Поэтому возникавшие на рубеже веков теоретические направления нельзя сводить к определению существа диффузионизма, даваемого в Большой советской энциклопедии: «Диффузионизм объясняет развитие культур не их самостоятельной эволюцией, а главным образом или даже исключительно заимствованием культурных достижений или миграциями народов›› .

Для германоязычных научных школ и направлений было характерно признание культурной диффузии как важного или даже во многом определяющего фактора в процессах изменения культур. Но культурную диффузию не только не отрицал. но и строил на ней свою теорию распространения «элементарных идей» и сложения «народных идей» классик эволюционизма Бастиан. Да и весь эволюционизм в целом не был чужд идеям о миграции идей и культур.

Также и советская этнография, хотя справедливо и не считала процессы диффузии, определяющими культурное развитие, тем не менее, признавала их достаточно важным фактором этногенеза, этнического и культурного развития.

Все рассматриваемые научные направления в немецкой этиологии на рубеже веков неверно называть обобщенно «диффузионизмом». Между тем все они имели нечто общее, почти всем им присущее, а именно, чисто механицистический подход к объяснению процесса «изменения культуры». И именно этот механицистизм, а вовсе не признание фактора культурной диффузии,определяет существо теоретических построений тех, кого принято называть «диффузионистами».

Все диффузионисты в своих исследованиях основывались на этнологических понятиях. С учением диффузионистов и непосредственно с этнологией связаны такие этнические и этно-социальные категории как ареал и культурный комплекс.

Ареал этнический (от лат. area - “площадь, пространство") - часть поверхности земного шара, в пределах которой распространен тот или иной этнос. Ареалы бывают сплошные, прерывистые (если между двумя или несколькими районами, населенными тем или иным этносом, есть настолько значительные промежутки, что контакты между разделенными частями этноса затруднены или почти исключены). Ареалы бывают в основном сплошными, но иногда вблизи окраины части другого этноса заселяют некоторые участки - так называемые “эксклавы”. Различают также анклавы - небольшие ареалы, расположенные обычно в удалении от основного этнического ядра внутри этнической территории других народов. Первичный ареал представляет территорию, на которой происходит становление этноса. Этот первичный А.Э. может затем расшириться в результате расселения этноса или утратить компактность, уменьшиться в своих размерах, расчлениться на части из-за миграций в его пределы иноэтнических групп. Культура этническая - та часть культурного этноса, которая для него специфична. Общий массив культуры этноса охватывает все формы, способы и результаты деятельности, бытующие в данном этносе, всю совокупность производимых и потребляемых этносом культурных явлений: сюда относятся иноэтнические заимствования, комплексы и элементы интернациональной общемировой культуры, зональные культурные черты, присущие ряду соседних или родственных этносов. В отличие от общей культуры этноса специфичная К.Э. охватывает только ту часть культуры этноса, которая воспринимается и самим этим этносом, и его соседями, как характерная именно для него, ассоциируемая с ним, и тем самым выполняющая как этноинтегрирующие, так и этнодифференцирующие функции. В К.Э. входят этнические традиции, этническая символика, этнически специфичные (“национальные”) формы материальной культуры - жилище, одежда, пища, явления фольклора (эпоса, музыки, танцев и т.д.), а в урбанизированном обществе и той профессиональной художественной культуры, в которой ее создатели и потребители осознают наличие национальных мотивов или актуальной для их этносоциального бытия тематики. Явление этнической культуры не обязательно должно быть ограничено одним этносом: оно может быть присуще ряду этносов, но важно его осознание в данном этносе как своего, ощущение его эмоциональной и символической связи с данным этносом. Реальная этнология явления культуры для такого осознания не имеет значения, а по народной этиологии обычно каждый этнос осознает такое явление как ранее всех присущее ему, а остальными заимствованное. К.Э. далеко не всегда, особенно в наши дни, функционирует как целостная система, однако отдельные ее элементы всегда выступают как совершенно необходимые скрепы системной целостности любого этносоциального организма. Специалисты различают три основных варианта диффузионизма:

1. Инвайзионизм (от англ. invasion - вторжение), считающий успехи в развитии собственной культуры исключительно или преимущественно результатом чужеземного вторжения диких племен, военных завоеваний или мирных миграций, принесших с собой более высокий уровень культуры и техники;

2. Теории культурного центра, изображающие распространение культуры в виде последовательных волн рассеяния норм и ценностей передовой культуры, зародившихся в центре, по периферии. На роль мировых центров могут претендовать, в частности цивилизации Шумера, Вавилона и Египта. По мнению англ. ученых Г. Эллиота-Смита и У. Д. Перри, существовал только один мировой центр цивилизации — Египет, откуда созданная древними египтянами высокая культура распространилась по всему миру. Согласно взглядам немецких историков Ф. Делича и Г. Винклера, почти все, если не все, цивилизации земли имеют своим истоком культуру древнего Вавилона. Особенно последовательным в этом отношении был Ф. Гребнер. Согласно его точке зрения каждое явление и материальной, и духовной культуры (лук и стрелы, свайное жилище, земледелие, тайные мужские союзы, культ духов умерших и черепов, лунная мифология и т.п.) возникло в истории лишь однажды и только в одном месте и затем из этого центра распространилось по земле. Чем дальше от центра, тем более искаженными и обессилевшими приходят культурные инновации;

3. Культурно-историческая школа, представители которой рассматривали развитие культуры как пространственные перемещения культурных инноваций не из одного, а из нескольких центров — культурных кругов. На основе диффузионизма была разработана теория культурных кругов и теория культурных миграций. Диффузионизм способствовал развитию различных методов исследования культур. Так, заслугой Фробениуса является введение метода картографирования культурного пространства, используя который он создал карту культур Африки. Риверс, представитель кэмбриджской школы в этнографии, сочетавший позитивные моменты эволюционизма и диффузионизма, перешел к экспериментальным методам изучения культуры и использовал результаты своих полевых наблюдений для теоретических обобщений. На принципах Д. базируются многие современные социологические и культурологические школы, в их числе и теория модернизации, концепция аккультурации мигрантов, теория независимости культурных изобретений и инноваций, некоторые методики кросс-культурных исследований. После Второй мировой войны влияние диффузионизм ослабевает, получают распространение другие научные методологии: неоэволюционизм, структурализм, системный анализ, психоанализ, семиотика, герменевтика и др. «Антропогеография» и «Народоведение» Ф. Ратцеля В российской и большей части зарубежной этнологической литературы предтечей «диффузионизма» принято считать профессора Лейпцигского университета Фридриха Ратцеля (1844 - 1904), учение которого, антропогеографию, некоторые ученые называли «первой ласточкой диффузионизма». Огромная эрудиция, дар к широким теоретическим обобщениям позволяют причислить этого исследователя к числу виднейших представителей мировой этнологической науки своего времени. Многие мысли Ратцеля оказали большое воздействие не только на немецкоязычную, но и всю мировую этиологию. В том числе и на течения, причисляемые с большим или меньшим основанием к диффузионизму. Сам Ратцель никогда не использовал понятие «культурная диффузия» и не был пионером в открытии ее значения, Не говоря уже о более ранних мыслителях, идея диффузии лежала, как отмечалось выше, в основе теории Бастиана o возникновении «народной мысли». Ратцель вообще не был склонен сводить существо культурных процессов к диффузии, хотя, как и многие позднейшие ученые, справедливо придавал заимствованиям немалое значение в развитии и изменении культуры. Как утверждал С.А. Токарев, диффузионизм, «направленный непосредственно против эволюционизма, а косвенно против марксизма… представлял собой попытку снять, упразднить само понятие эволюции, исторического прогресса, заменив его понятием культурной диффузии, то есть пространственного перемещения культурных явлений». Даже по отношению ко всему, так называемому диффузионизму, это утверждение представляется не вполне справедливым, односторонним, и политически ангажированным. Что же касается Ратцеля, то оно просто неверно. Ратцель не только никогда не упоминал о марксизме,- скорее всего он и не подозревал о его существовании,- но и вообще не ставил вопрос о происхождении культуры. Его интересовали лишь пути ее движения в связи с географической средой, и те изменения в культуре. Которые были следствием главным образом разного рода культурных контактов. Таким образом, Ратцель не заменял понятие эволюции. исторического прогресса, понятием культурной диффузии, так как эти проблемы он просто не рассматривал. Ратцель никогда и нигде не выступал против принципа исторического развития. Последний был вне сферы его исследования, однако он его признавал и неоднократно упоминал. Не выступал, наконец. Ратцель и против эволюционизма как такового. Он лишь мимоходом, в редких местах своих многочисленных трудов, критически отзывался об излишней прямолинейности «теории развития» Бастиана, а также некоторых его неудачных методических приемах. К примеру, о проведении необоснованных аналогий между народами, обитающими в самых различных природных условиях, и стоящими на разных уровнях культурного развития”. Эти замечания исследователя представляются совершенно справедливыми и отнюдь не отрицают фактора культурного развития в целом. Попутно следует заметить, что теория «хозяйственно-культурных типов», разделяемая многими российскими учеными, также исходит из того, что непосредственно сопоставлять хозяйство и культуру в доиндустриальную эпоху можно лишь у народов, обитающих в сходных условиях среды и находящихся на примерно равном уровне культурного развития. Ф. Ратцель по образованию и по подходам к научным проблемам был, прежде всего, географом. Практически все задачи, которые он перед собой ставил, были, прежде всего, географического или, точнее, «этногеографического» характера. Его учение «антропогеография» рассматривало человека и его культуру как часть окружающей среды, что в какой-то мере напоминает учение BM. Вернадского био- и ноосфере. Ратцель сам себя не считал этнологом, и весь обширный этиологический материал он привлекал для того, чтобы показать в «антропогеографии» связь человеческой культуры и природных условий. При этом он отнюдь не впадал в географический детерминизм. Просто он смотрел на явления с позиций географии, а исследовать сколько-нибудь широкие этнологические проблемы он по большей части не решался. И, тем не менее, вклад Ратцеля в теоретическую этнологию оказался исключительно большим, и оказал значительное воздействие на позднейшие, вплоть до современных, этнологические учения. Что касается первого круга проблем, то традиционными для эволюционистской этнологии вопросами историей семьи и семейных отношений, системами родства, проблемами религии. Ратцель практически не интересовался. И единственная, занимавшая его теоретическая проблема, связанная с этиологией, или в такой же степени с культурологией, состояла в исследовании закономерностей движения (или передвижения) культурных ценностей и значения этих процессов для развития культуры. Именно развития, а не ее изменения, как ставили проблему основатели некоторых новых этиологических учений в конце XIX и начале ХХ столетия. При этом вопрос о происхождении культурных форм в полном его объеме Ратцелем не ставился, а рассматривалось лишь движение отдельных культурных ценностей в связи с природно-географической средой, а также пути их трансформации. В целом чисто этнологические сюжеты занимали хотя и не малое, но не преобладающее место в трудах Ратцеля, в том числе и в учении об «антропогеографии». Вместе с тем, многие идеи Ратцеля оказали существенное влияние на дальнейшее развитие так называемых диффузионистских учений, а некоторые его мысли не утеряли значения и в наши дни, и могут дать импульс современным исследованиям. Очень большое место в трудах Ратцеля занимает этнография - описание внеевропейских народов, чему посвящен один из его капитальных трудов. И другие его исследования также насыщены этнографическими данными. И сегодня этот богатейший и разнообразный эмпирический материал представляет немалую ценность для исследователей. Ранние работы Ратцеля посвящены преимущественно географическим описаниям, и непосредственно к этнологии и этнографии исследователь обращается в своем первом большом труде «Антропогеография», выдержавшем ряд переизданий и переведенном на многие европейские языки. В самом общем, и поэтому лишь в приближенном виде, антропогеографию можно определить как учение о природе, человеке в природной среде, их взаимодействии, значении географических условий для распространения культурных явлений. Историческом формировании «антропогеографической» среды, как неразрывного единства природа - человек. Антропогеографическое учение не было выражением географического детерминизма. Ратцель констатировал достаточно бесспорные факты, с интерпретацией которых можно соглашаться или не соглашаться. Так, он отмечал определенную связь разнообразных географических факторов с историческими и культурными процессами. Наличие в этих связях закономерностей, а также обусловленности тех или иных видов хозяйственной деятельности на ранних этапах развития человечества условиями природной среды. Если мысли Ратцеля о связи путей развития исторических процессов и условий среды, хотя и заслуживают внимания, однако могут стать предметом дискуссии, то, как уже отмечалось выше, связь условий среды и того, что называется «хозяйственно-культурным типом», представляется совершенно бесспорной. Также бесспорна в свете современных этнологических представлений идея о взаимосвязанной «антропогеографической» среде. Первый том «Антропогеографии» озаглавлен «Основы применения землеведения к истории» и в значительной мере посвящен исследованию с точки зрения географа влияния (но не детерминизма) географического фактора, а также смены территории расселения на исторические процессы. Эта первая часть исследования посвящена преимущественно географическим проблемам, однако затрагиваются и многие этнологические и культурологические вопросы. По ходу дела привлекается довольно значительный этнографический материал по первобытным и полупервобытным народам разных частей света. Рассматривая антропогеографию лишь как раздел «биогеографии», т. е. науки o жизни на земле, Ратцель подчеркивал пространственную и материальную общность жизни на земле, и отмечал при этом, что каждый народ современности имеет сложную историю формирования из различных групп населения, происходившую на разной территории. Но при этом, по словам Ратцеля, влияние природных условий на человека - народ происходило только в том случае, если оно проявлялось достаточно долго. Этот, в общем, исторический подход, находит отражение и в словах о том, что «духовные достижения… могут распространяться и существовать в областях, которые вовсе не благоприятствовали бы их возникновению». Заслуживает внимание определение Ратцелем взаимоотношения первобытного человека (Naturmensch) и природы. В отличие от распространенного еще с эпохи Просвещения мнения о том, что «природный» человек составлял в глубокой древности часть природы, но впоследствии отделился от нее, Ратцель полагал, что «Naturvolk» - это не народ, который живет в слитии с природой, а тот, который находится под ее давлением. И разница между примитивными и культурными народами не в близости к природе, а в характере взаимоотношения с ней. «Культурный народ не делает себя свободным от природы, а усложняет и совершенствует способы ее использования… Наша культура связана с природой теснее, чем любая ей предшествующая, так как мы знаем больше, что от нее можно получить». Ратцель подробно останавливается на целях, задачах, методах антропогеографии. По его словам, этот раздел науки описывает области, где обитают люди. И картографирует распространение человека по ойкумене: места расселения. его плотность, пути сообщения. распространение человеческих рас, народов и их групп, этнографических, языковых и политических общностей. Одно из центральных мест в концепции антропогеографии занимает положение о том, что «ни один народ не обитает сегодня на территории, где он возник, и не всегда на ней останется. Рассматривая эти явления, география соприкасается с историей, которая тоже исходит из того, что человечество находится в движении». Как в данном, так и в других трудах, Ратцель совершенно справедливо подчеркивал значение для истории понимания географической среды и ее особенностей. «Все, что происходит в определенном пространстве и связано со временем, это задачи истории, с пространством - географии». Разумеется, с точки зрения историка и этнолога такого рода взгляд хотя и не ошибочен, но узок. Однако опять следует подчеркнуть. что Ратцель - прежде всего географ и его основные интересы заключались в постановке новой для науки о народах проблемы - значения географической среды для человека и распространения его культуры. Это ясно следует из слов о том, что антропогеография занимается только теми закона- ми, которые могут быть сформулированы с позиций географии. Значительно больше собственно этиологических сюжетов рассматривается Ратцелем во втором томе «Антропогеографии». Основные проблемы здесь соотношение народа и его культуры, законы движения культуры, соотношение диффузии и автохтонизма. Затрагиваются также вопросы подходов антропогео-графин и «теории развития» к возникновению и развитию культур. Как и в других работах. Ратцель неоднократно возвращается к проблеме единства человечества и его культуры, категорически утверждая единство человеческого рода, как представителя Ноmо Sapiens, отмечая при этом смешанность человеческих рас и групп населения. Значительное внимание Ратцель уделял рассмотрению путей движения культурных ценностей: в ходе миграции населения, торговли, политических и культурных сношений.

Одна из наиболее существенных проблем, исследуемых Ратцелем в «Антропогеографии»‚- это вопрос o происхождении отдельных культурных явлений, причинах их сходства и различий в разных местах. Автор пишет, что по поводу «этнографического родства культурных явлений в отдаленных друг от друга областях, существует две точки зрения. Согласно одной, сходные явления могут возникать самостоятельно у отдаленных друг от друга народов вследствие сходства психики человечества». Такое объяснение Ратцель назвал «психологическим». Согласно другой, существует какой-то один первоначальный центр, откуда идет распространение культурного явления - это «географическое направление».

С известными оговорками Ратцель причислял себя к числу сторонников второго направления. В связи с чем, собственно, его и называют диффузионистом. Однако в действительности все обстоит не так просто и однозначно, как это пытаются иногда представить некоторые авторы.

Прежде всего, Ратцель считал необходимым различать характер культурных явлений, о которых идет речь. Во-вторых, явления простые и сложные. Так он отмечал, что трудно предположить конвергентное возникновение весьма отвлеченных, абстрактных культурных явлений.

Таким образом, полагал он, заимствования следует искать только там. где явление несет на себе определенный отпечаток чужой этнографической, этнической специфики, которая едва ли может самостоятельно возникнуть в разных местах. Предметы же целевого, особенно производственного назначения, возникают самостоятельно там, где в них существует жизненная потребность. Ратцель соглашался со словами исследователя Южной Америки Бурмайстера. когда тот пишет, что «в эпоху детства человечества делали одно и то же‚ в разных местах, когда его толкали к деятельности аналогические обстоятельства. Первоначальная деятельность человека обусловлена его начальным разумом и имела повсеместное сходство».

Специально проблемам этнологии и этнографии Ратцель посвятил фундаментальный трехтомный труд «Volkerkunde». Правда, теоретическим проблемам этнологии автор уделил сравнительно немного места в вводных разделах к первому тому, посвященных проблемам культурных контактов, выяснению причин сходства и различий в культурах разных народов.

Основная часть первого тома включает описание народов Африки. Во втором описываются народы Океании. Америки и Азии, в третьем, с позиций народоведения, рассматриваются культурные народы Старого и Нового Света. В своем труде Ратцель собрал и систематизировал огромный фактический материал, не утерявший значения до наших дней. Работа получила широкую известность, неоднократно переиздавалась и была переведена на иностранные, в том числе и на русский, языки.

В разделах, посвященных теоретическим проблемам. Ратцель задается вопросом о целях и задачах этнологии, путях развития культур, причинах различий в их уровнях. Затрагивает он и многие другие проблемы, в том числе, о существе понятия Naturmensch «природный» (первобытный) человек. Свой принципиальный подход к исследованию этнологии народов мира Ратцель определяет следующим образом: «Пропасть в уровне культурного развития между двумя группами населения по ширине и глубине может быть полностью независимой от различий в степени одаренности. На нее мы будем обращать внимание в последнюю очередь, в отличие от различий во внешних условиях. Поэтому особое внимание мы будем уделять внешним условиям жизни народов. Таким образом, рука об руку пойдут географический подход и исторические обстоятельства.

Широта научных интересов Ратцеля. богатство его мыслей в области теории, выдающееся значение его идей для дальнейшего развития этнологии и этнографии в целом еще ждут своих исследователей и, несомненно, их детальный анализ может привести к новым и достаточно неожиданным выводам, не совпадающим с распространенными в российской и зарубежной историографической литературе. Перспективными представляются и дальнейшие исследования в области «антропогеографии», теория которой, будучи освобожденной от некоторой географической детерминированности, может стать важным направлением в дальнейшем развитии этнологической науки. Тем более, что многие идеи Ратцеля прямо или косвенно живут в современных этиологических и этнографических концепциях, не говоря уже о картографическом методе, одним из пионеров которого был этот немецкий ученый. Как можно полагать, мысли Ратцеля оказали воздействие на формирование в советской науке учения о хозяйственно-культурных типах. В странах немецкого языка в среде народоведения было много последователей антропогеографического учения Ратцеля. как и в других странах, например в Болгарии. Что касается теоретических взглядов этого ученого в области этнологии, то прямых последователей у него не оказалось, притом, что отдельные его положения были достаточно широко использованы без ссылок на их автора.

Теория культуры Лео Фробениуса Одной из наиболее ярких фигур в немецкой этнологии на протяжении многих десятилетий, от конца XIX в. до 30-х гг. следующего столетия был Лео Фробениус (1873 - 1938). Археолог, этнолог, фольклорист, он был основоположником культурно-морфологического учения и главой этнологической школы, основателем Института культурной морфологии во Франкфурте-на-Майне, переименованного после Второй мировой войны в Институт Лео Фробениуса. Одной из первых гипотез Фробениуса, получившей широкую известность, было выдвинутое им в 1904 г. предположение о наличии в истории культуры «солярно-мифологического этапа». Уже в этой гипотезе проявилось стремление Фробениуса к мистицизму. Но особенно яркое выражение подобные взгляды получили в позднейших его трудах, посвященных попыткам выявления «души культуры». Начиная с ранних работ. Фробениус сочетал в теоретических взглядах объяснение происхождения и изменения культур посредством миграций и культурных контактов с резкой биологизацией культурных явлений. Культуру он понимал как биологический организм, который рождается, становится зрелым и умирает. Из этого следовало заключение, что культура как таковая возникает и растет сама по себе, независимо от человека, являясь как бы ответом на совокупность природных условий и возможностей для хозяйственной деятельности. Фробениус полагал, что в сходной среде рождаются аналогичные культуры. Нельзя исключить того, что этот вывод был сделан под влиянием идей Ф. Ратцеля и в свою очередь мог оказать воздействие на авторов «хозяйственно-культурных типов», знакомых с трудами Фробениуса. В своих работах Фробениус нередко выступал против распространенных в его время взглядов, согласно которым происходило чисто механицистическое «изменение» культур, что якобы и составляло историю культуры. В частности. он критиковал понимание культурных кругов в виде собрания отдельных элементов, когда их пытались реконструировать Ф. Гребнер, Б. Анкерман, В. Шмидт. Рассматривая культуры как живые организмы, ученый пришел к выводу, что их эволюция подчиняется общим законам развития жизни. Изучение и сопоставление африканских и меланезийских культур позволило ему утверждать, что изменение культуры есть следствие распространения не отдельных элементов. а целых комплексов культуры, которые представляют собой не беспорядочное собрание случайно объединившихся компонентов, а целесообразные структуры. Не усматривая в культуре простую сумму разнородных элементов, Фробениус считал обязательной взаимосвязь культурных элементов и возможность «этногенного», т. е. независимого от внешних воздействий Изменения культуры. Как ни странно, но именно эта точка зрения Фробениуса была объявлена представителями культурно-исторической школы антиисторической. Фробениус первым предпринял попытку рассмотреть африканские культуры в исторической перспективе. Особое внимание он уделил связям африканских культур с культурами других областей мира, а также миграциям, циклически происходившим в Африке с востока на запад и с запада на восток. Им были выделены «хамитская», «азиатская» и «семитическая» культуры, а также «южноэритрейский», «североэритрейский», «сиртский», «атлантический», и «западноафриканский» культурные круги. На основе анализа и сопоставления этнографического материала Фробениус установил черты сходства между культурами Западной Африки и Меланезии, которые он объединил в «малайско-негритский круг». Вследствие дальнейших смешений сложилась, по мысли Фробениуса, новая «африканская культура. Изучая пути распространения культур, Фробениус вслед за Ф. Ратцелем задавался вопросом о механизме процессов, путях и скорости передвижения, как культурных явлений материальной сферы, так и социальных институтов - проблемах, не утерявших теоретического и практического значения в наши дни. Одновременно он выступал против попытки некоторых ученых, принадлежавших к «культурно-историческому направлению». переносить выводы о временной последовательности распространения культур, сделанных на основе изучения народов Океании, на все культуры мира. Фробениус постоянно подчеркивал сложность и богатство исторической действительности и возражал против положения об однолинейной эволюции. Научная деятельность Фробениуса как исследователя африканских народов и основателя Института культурной морфологии, создателя этнографических атласов Африки, теоретика, одним из первых поставившего проблему «культурных кругов», позволяет рассматривать этого ученого как крупнейшую фигуру в немецкой и мировой африканистике и этнологии. Что касается той стороны его научной деятельности, которая была связана с «философией культуры», то нельзя не присоединиться к распространенному мнению, что она была внеисторичной, основанной на формальных и вульгарно-биологических взглядах.